О селективной памяти и Кортасаре

В 1998-м я закончил университет и призвался в армию. Жарким сентябрьским утром, а сентябрь в Израиле прохладой не балует, вместе с остальными выпускниками израильских университетов, которые выбрали служить по профессии, я приехал на сборы на базу Тель-Ашомер. Нас было человек тридцать, в большинстве русскоязычных молодых ребят, и мы не имели ни малейшего понятия, что нас ждет дальше.

На следующий день всех, кто заканчивал компьютерные специальности послали на армейский курс, который из теоретиков компьютерных наук должен был сделать нас прикладными армейскими программистами. Зверскими боевыми хакерами, которым даже оружие в руки не давали.

Курс начинался через несколько дней и, как это водится в любой приличной армии, командование постановило заполнить наше ожидание важным и обогащенным смыслом трудом. По утру, будущая гордость израильских войск связи, облаченная в новенькую зелененькую форму, садилась в беседке и, неторопливо покуривая, ждала распоряжений главного старшины. Сам старшина не приходил, но посылал подопечных, которые, страшно вращая глазами, чтобы передать всю серьезность нашего положения, выхватывали из общей массы самых (на их взгляд) способных программистов и уводили с собой на неопределенный срок.

Нежными руками, привыкшими лишь к прикосновению клавиатуры, держали мы базу в образцовом порядке. Одним приходилось таскать ящики, другим – красить ограду, третьим – мести дорожки, а четвертым, как и водится в хорошо отложенном армейском хозяйстве, выпадало копать от забора и до обеда. Трудились дипломированные специалисты на славу, но работ было мало и большую часть дня, группками от пятнадцати до двадцати человек, проводили мы в беседке, где, размочаленные жарой, перебрасывались друг с другом ленивыми шутками, полными сарказма и печали. Настроение у всех было унылое. Служить нам оставалось шесть лет. И оптимизма начало службы не вызывало.

Именно там, в жаркой беседке, я и познакомился с Гади, который вместе со всеми нами готовился стать на путь боевого программиста. Не помню уже, как речь зашла о книгах. На тот момент мой небогатый литературный опыт включал всего Эфраима Севеллу, Крысу Из Нержавеющей Стали и отдельные жемчужины русской классики – макулатурные трофеи стандартной коллекции советского интеллигента, которые мы проходили в школе. Гади читал на порядок больше.

Он рассказал мне о Кортасаре, а именно о рассказе “Южное Шоссе”. На следующий день, имея исключительно часчную занятость, я прочитал этот рассказ. И запомнился он мне на всю жизнь. Как часто бывает, что книги пулей вылетают из нашей памяти, и, не успев закрыть последнюю страницу, мы забываем, что было написано на первой. И я не совсем понимаю, почему так проняла меня история о людях, простоявших в многодневной пробке под Парижем, но перечитывал я ее с тех пор несколько раз.

А сегодня, спустя много лет, я прочитал “Южное Шоссе” на испанском. И почему-то мне кажется, что круг замкнулся. Мы отслужили положенные шесть лет. Армия давно позади. Я в Англии. Гади в Америке, a Кортасар так и сидит в той жаркой беседке, смотрит, как я читаю его рассказ по-русски и шепчет мне на ухо: “Миша, учи испанский, не читай хорошую литературу в переводе!”

Leave a reply:

Your email address will not be published.