Студент по обмену.

Наверное, одно из предопределяющих событий моей жизни случилось, когда мне стукнуло пятнадцать лет. В начале девяностых Советский Союз уже приказал долго жить, Украина получила незалежность, а в нашу школу, с углубленным изучением английского языка, приехала американская делегация. Как объяснила нам директор Анна Степановна, встав у доски и строго оглядев класс, делегация прибыла в нашу школу с целью произвести отбор детей, хорошо владеющих английским языком.

– Лучших из вас американцы обещают послать прямо в Америку. На целый год. По обмену. Всем понятно? – повысила голос директор.

Класс молчал. На что американцы собирались менять украинских детей понятно было не всем.

– Будете exchange students, понимаете? – с трудом выговорила по-иностранному Анна Степановна, всю жизнь преподававшая биологию и предпочитающая латынь.

Весь класс за исключением троечника Нехаева, и Павлика, который никогда не разговаривал, положительно кивнул.

– Готовьтесь к тесту через две недели, – завершила речь директор и маршем с журналом под мышкой вышла из классной комнаты, оставив учеников 10-А, углубленно изучавших английский язык с первого класса, в смешанных чувствах надежды и тревоги. Слово тест звучало экзотично, по-западному, а короткий визит в Америку, не говоря уже о целом годе, казался сценарием из фантастического кино.

Нехаев с Павликом, которые точно знали, что в Америку их не возьмут, равнодушно поднялись и поплелись в коридор. Остальные перекрикивая друг друга заспорили о предстоящем тесте, и как они поедут в Нью-Йорк покупать настоящие варёнки. На джинсах фантазия учеников 10-А буксовала, пока Мусиенко не вспомнил про диснейленд. Услышав про дискнейленд класс в благоговении притих, и даже Нехаев обернулся в дверях, подарив Мусиенко взгляд полный досады и отчаяния.

———————————-

– Мама, к нам американцы в школу приезжают. Экзамены проводить. Для обмена, – прокричал я маме новость через гул пылесоса.

– Какие американцы? – подозрительно спросила мама, выключая Ракету-7м из розетки. – Для какого обмена? Это опять кого-то домой к нам пришлют?

Надо сказать, что за два года до описываемых событий я уже умудрился, с подачи мамы, съездить по обмену в Чехословакию. Через дальних знакомых моя вездесущая мама устроила меня в кружок интернациональной дружбы, который собирался раз в неделю в каком-то подвале на Пушкинской. Предводительница кружка, имя которой кануло в небытие, учила нас, неокрепших подростков, чешскому языку и культуре, планируя в скором будущем, через какие-то секретные связи тесно дружить с чехами.

Дружить с чехами на расстоянии было скучно и неприбыльно, поэтому в целях кружка стоял непременный визит на родину Ярослава Гашека. Обратно чехи обещали прислать своих школьников в Харьков, чтобы продолжить братание с родными славянами уже на украинской земле. Так и не выучив ни слова по чешски, я вместе с остальными послами доброй воли, снабженный мелкой домашней утварью для продажи в семьи, был погружен в автобус и отправлен в долгую поездку в город Писек. Сообщать название города своим одноклассникам я решительно не собирался.

Неделя в Письках прошла непримечательно. Город не произвел на меня ошеломляющего впечатления запретной заграницы, которую каждый советский человек видел в видеозалах через призму голивудских блокбастеров. Скучные блоки домов, мрачность пешеходов и квадратные рамы машин, большинство которых подозрительно напоминали дедушкины жигули, не взволновали мой юношеский мозг. И только чистота на улицах непривычно резала глаз. Я помню, как принимающая семья дала мне какие-то деньги за привезенные электротовары, как мы ходили на Индиану Джонс в кино на чешском, и как замерзли мои ноги на экскурсии в Праге. На этом воспоминания блекнут.

То, что запомнилось мне и моей маме, так это обратный визит чехов.

В нашем доме поселилась маленькая 10-летняя девочка, которая тоже не выучила русский язык в процессе подготовки к интернациональной дружбе. Не знаю, кто решил, что психика Зденки была готова к пребыванию на чужой земле, тем более без сопровождения папы и мамы, но факт оставался фактом: Зденка рыдала по утрам и вечерам, иногда прерываясь на еду, сон и походы в нашу школу, где из ее глаз никогда не исчезала влага. Все, что могла делать моя сердобольная мама, слабый знаток восточно-европейских языков, было сидеть рядом с нашей гостьей и в полном отчаянии гладить ее по голове, молясь, чтобы этот обмен поскорее подошел к концу, и рыдающая Зденка исчезла из нашей жизни, как мимолетный кошмар.

– Не плачь детка, пей цяй, – утешала Зденку моя трехлетняя сестра Олечка. И Зденка плакала еще громче, считая минуты до своего возвращения в Письки.

– Какие американцы? – повторила мама, подходя ближе. – Опять тут рыдать мне будут?
– Не, ма, это на целый год программа.
– На год к нам приедут? – мамины брови поползли вверх.
– Ты лучше у Анны Степановны спроси. Я не знаю, – на тот момент времени перспектива уехать в Соединенные Штаты Америки казалась манящей, но слишком далекой, и меня больше интересовал начинающийся по телеку ‘Звездный Час’.

Продолжение следует

Leave a reply:

Your email address will not be published.